цинь ши-хуанди Китай
цинь ши хуанди - император китая в 221?210 до н. э.
 цинь ши-хуанди
цинь ши-хуанди
цинь ши-хуанди
цинь ши-хуанди
 / 
История/ цинь ши-хуанди
Гонконг : Тибет : Шанхай : Пекин : Хайнань
Выбор отеля
 
страна
курорт
категория отеля
Отзывы по отелям
 
страна
курорт
категория отеля

цинь ши-хуанди

 

Цинь Ши-хуанди
259 до н.э. - 210 до н.э.
Правитель царства Цинь в 246—221 до н. э., император Китая в 221—210 до н. э. Происходил из правящего дома царства Цинь. Завоевал 6 китайских царств и в 221 до н. э. создал единую централизованную империю Цинь. При нём в 215 до н. э. началось строительство Великой китайской стены. В руках Ши-хуанди была сосредоточена вся полнота законодательной, высшей исполнительной и судебной власти. Пытаясь ликвидировать малейшую возможность критики своего режима, он издал в 213 до н. э. указ о сожжении гуманитарной литературы, хранившейся в частных собраниях.

Ши-хуанди. Великий переворот

Ши Хуан-ди, "Первый император", титул, который принял правитель Цинь после разгрома всех своих противников, имел древнюю родословную и претендовал, как и все удельные князья, на происхождение от мифического героя Хуан-ди. Когда он вступил на трон, Китай все еще был феодальным обществом, хотя и находившимся "на последнем издыхании". Знать, представители ограниченного числа древних кланов, оставалась единственным классом, обладавшим политической властью; крестьяне и торговцы были полностью лишены всех привилегий и должностей, их единственный долг перед государством состоял в том, чтобы поставлять человеческую силу и деньги для непрекращающихся войн, от которых они же и страдали. Когда же, наконец, консолидация, осуществленная ханьской династией, принесла разрушенной стране продолжительный мир, эта система исчезла. Император Лю Бан по происхождению был простым крестьянином. Феодальную аристократию истребили, знать утратила свое положение и рассеялась, а авантюристы самого низкого происхождения поднялись до высочайших постов. Такие кардинальные изменения не имели аналогов в восточной Азии вплоть до наших дней.
Ши Хуан-ди был более чем императором. Он стал также одним из величайших разрушителей истории. Он смел с лица земли не только государства противников, социально-политическую систему Древнего Китая, литературу прошлого, но и наследие своих предков и своей семьи. Приняв титул Первого Императора, он надеялся, что основанная им империя будет передаваться потомкам на протяжении "десяти тысяч поколений" и что его последователи засвидетельствуют этот факт, принимая титулы Второго, Третьего, Четвертого Императора и так далее до конца времен. На самом же деле его сын и единственный наследник правил менее четырех лет, после чего могущественная система циньской империи была уничтожена, а императорская семья полностью погибла.
Однако даже тень столь печальной судьбы не затронула великого новатора на протяжении его собственной жизни. Он мирно скончался в 210 году до н. э. после тридцати семи лет правления в родном царстве Цинь и одиннадцати лет пребывания императором Китая. За несколько лет своей непререкаемой власти он сумел осуществить свои грандиозные планы с такой беспощадностью, что буря протеста, разразившегося после его смерти, была бессильна свести на нет его труды. Ши Хуан-ди заслужил ненависть всех последующих поколений китайских ученых за сожжение книг и неуважение к прошлому, но их осуждение не смогло разрушить его сокровенный монумент, идеал единой империи, оставленный им в наследство всем династиям. Намереваясь сделать новую империю единой, прочной и долговечной, император и его министр Ли Сы уделяли равное внимание как изменению обычаев людей, так и искоренению власти аристократии. Во всех частях империи были не только отменены старые законы и силой введен циньский кодекс, но и уничтожены различные стандарты мер и весов, затруднявшие торговлю и мешавшие сбору налогов, бравшихся натурой. Вместо них были введены циньские стандарты. Другой важной реформой, за которую ученым следует отдать дань уважения императору, стала унификация различных стилей написания иероглифов. До этого в каждом царстве существовало свое, особенное письмо, отличавшееся от используемого в других частях Китая. Ши Хуан-ди запретил такое использование, поскольку оно могло стать ощутимым препятствием к осуществлению его планов, и эта реформа, сделавшая письменный язык понятным во всей стране, в последующие века доказала свое значение, ибо письмо навсегда осталось великой связывающей культурной силой.
Безопасность государства, защита как от внутренних мятежей, так и от нападений варваров, обеспечивалась мероприятиями, проводимыми с таким же размахом. Все боевое оружие, не нужное циньской армии, было собрано, перевезено в столицу и переплавлено. Тем самым завоеванное население было разоружено, а опасность мятежей уменьшена. Если помнить о том, что недавно завоеванные царства содержали большие армии хорошо обученных воинов, ныне лишившихся средств к существованию, такая предосторожность не может считаться актом тирании. Тем не менее, это стало одним из самых непопулярных шагов нового правительства, и в ожесточенной критике этого закона мы можем уловить эхо возмущения лишенной наследства аристократии старых царств, "цзюнь-цзы", ныне утративших наследное право командования на войне.
В равной степени непопулярным было и строительство Великой Стены для защиты от набегов кочевников из монгольских степей. В действительности Ши Хуан-ди - не первый, кто начал строить такие стены, и не вся существующая ныне стена сооружена им. Правители Чжао и Янь (Шаньси и Хэбэй), чьи государства граничили с землями кочевников, ранее уже строили отдельные участки, чтобы закрыть проходы. Ши Хуан- ди соединил эти узлы обороны, протянул стену на востоке до моря, а на западе - до самой отдаленной северо-западной заставы Цинь на расстояние 1400 миль. На этой громадной стройке трудились десятки тысяч сосланных преступников под надзором безжалостных надсмотрщиков. Если ученые каждого нового поколения проклинают имя Первого императора за сожжение книг, в памяти народной традиции оно вызывает неумирающую ненависть из-за строительства стены. Даже сегодня, спустя более двух тысяч лет, люди повторяют, что там погибло около миллиона человек, и каждый камень стоит человеческой жизни.
Возможно, Ши Хуан-ди и Ли Сы, опасаясь враждебности недавно завоеванного и привыкшего к войне населения, пытались направить энергию нации на эти гигантские общественные работы. В то время, как тысячи трудились на строительстве стены, множество других было занято прокладыванием магистральных дорог, которые расходились радиусами к самым отдаленным границам империи из столицы Сяньяна в Шэньси. Любопытный пример законотворчества - указ о стандартизации длины осей у повозок - определенно был связан с намерениями императора улучшить коммуникации. В западном и северном Китае, где земли лессовые, колеса повозок глубоко врезались в сухую песчаную почву, поэтому каждая повозка вынуждена была следовать по наезженной колее, а сами дороги представляли собой углубления, гораздо ниже общей поверхности. Повозки с другой длиной осей не смогли бы проехать по таким дорогам, ибо колеса не попали бы в существующие колеи. Поэтому часто требовалось перекладывать груз или ставить новые оси на повозки. Эта система, типичная для партикуляризма феодальной эпохи, являлась большим препятствием для транспортировки товаров, собранного в качестве налога зерна и продовольственного снабжения армии. Таким образом, по указу Ши Хуан-ди длина оси стала соответствовать единому стандарту.
Строительство дорог было благодеянием для империи, но в то же время представляло опасность для самой циньской династии. Когда происходили восстания, новые дороги не в меньшей, если не в большей степени помогали мятежникам. Все пути вели к столице, и армии повстанцев легко и быстро могли уйти в западные горы, до того времени труднодоступные, а циньским полководцам, пытавшимся бороться с мятежами во всех частях Китая, из-за отсутствия боковых дорог было довольно трудно действовать.

Ши-хуанди. Борьба с сопротивлением аристократии

Пока железная рука новой единой власти сокрушала местные традиции и заставляла строптивую империю кардинально подчиниться новой модели государства, политика императора вызывала сильное негодование среди класса, для которого эти изменения вели к разрушению и деградации. "Цзюнь-цзы" завоеванных царств единодушно противились циньской империи и централизованному государству. Свержение местных правящих домов лишало их наследственной власти, влияния и значительной части богатств. Циньские чиновники, непосредственно подчиненные трону, правили в бывших столицах царств. Они не нуждались в услугах местной аристократии, той, которую они справедливо подозревали во враждебном отношении к их государю. Императорский двор был полон революционно настроенных министров и чиновников, оказывавших поддержку тем, кто разделял их взгляды. Хотя не менее семидесяти "ученых величайшего знания" находилось при дворе, их советам не следовали. Император и его двор вполне отдавали себе отчет в силе этой оппозиции и опасности, исходящей от нее. Немедленно после завоевания и усмирения империи, по его приказу 120 тысяч аристократических семей со всех концов страны было перевезено в Шэньси, чтобы уничтожить древнюю, основанную на землевладении власть знатных родов. Такое массовое переселение, подорвавшее их влияние в наследных землях, стало страшным ударом, от которого феодальное общество так и не очнулось. Стоит отметить, что многие лидеры великого восстания были выходцами из народа, что могло являться результатом отсутствия местной аристократии - самого непримиримого врага циньской империи.
Антифеодальный настрой при дворе был особенно очевиден. Благодаря записи великой дискуссии по вопросу о восстановлении системы феодальных царств для циньских наследных принцев Сыма Цянь, ханьский историк сохранил речи главных действующих лиц, которые даже после литературной обработки достаточно правдиво отображают выдвинутые аргументы. Один из консервативных министров ратовал за восстановление феодальных государств:
"Правители недавно уничтожены, но земли Янь (Хэбэй), Ци (Шаньдун) и Чу (долина Янцзы) очень далеко. До тех пор, пока там не будут посажены князья, не будет возможности добиться их преданности и покорности. Предлагаю, чтобы сыновья императора стали правителями этих земель". Ли Сы, самый непримиримо настроенный из министров Ши Хуан-ди, придерживался иных взглядов. Он ответил:
"Вэнь-ван и У-ван из чжоуской династии в большом количестве раздавали уделы своим сыновьям и братьям. Со временем эти тесные отношения умерли, ветви отделились и отношения отдалились. Тогда правители стали нападать друг на друга, как на врагов, и уничтожали друг друга в войнах, а Сын Неба не мог управлять ими. Сейчас все в пределах четырех морей, благодаря сиятельному гению Вашего величества, сведено к единой системе областей и военных округов. Сыновья из императорской семьи и все заслуженные люди щедро вознаграждены титулами, пожалованиями с налогов и ритуальными обязанностями. Этого вполне достаточно. Империей будет легко управлять, если не трогать нынешний порядок вещей. Поставить правителей было бы невыгодно".
Ши Хуан-ди согласился с мнением Ли Сы и сказал: "Если целая империя бедствовала и являлась жертвой войн и соперничества, разрушавших мир, то это потому, что были знать и правители. Благодаря помощи моих предков империя была восстановлена. Если возвести новых правителей, войны разразятся опять и нынешнее спокойствие будет потревожено. Разве это не будет бедствием?"
Решение двора против восстановления института феодализма усилило ненависть "цзюнь-цзы". Школа Конфуция, которая уже стала самой распространенной из "ста школ", яростнее всех критиковала имперский режим. Конфуций жил в то время, когда феодальные отношения еще были нетронутыми. Его учение предназначалось тому миру, который он знал. Живя в эпоху, когда старые обязанности ослабли, а на смену рыцарству пришли жестокие методы периода непрекращающихся раздоров, аристократ из Лу пытался призвать современников к полузабытым обязанностям и ритуальному долгу "золотого века" феодального общества. Он обратился к прошлому за примерами подлинной добродетели. Осуждая нарастающий хаос своего времени, он рисовал, возможно, в слишком идеализированных тонах, совершенную эпоху гармонии и взаимного уважения, которая, согласно традиции, процветала при совершенномудрых правителях далекого прошлого и была восстановлена У-ваном.
Так как сам Конфуций не видел централизованной империи, в его сочинениях такая форма правления не осуждается явно, но раз в них воспеваются древние феодальные эпохи подлинной добродетели и справедливости, его последователи решили, что авторитет мудреца можно использовать для оправдания прошлого и осуждения нововведений Ши Хуан-ди. К тому же критики, постоянно цитировавшие литературу прошлого, не забывали отметить, что в этих старых книгах государство Цинь изображается в невыгодном свете, как полуварварское. В период Чуньцю (722-481 до н. э.) "земля между перевалами" (нынешняя Шэньси) едва ли считалась частью Срединного царства. Было невероятно, чтобы осуществленные этими грубыми людьми с запада перемены являлись более предпочтительными по сравнению с божественной санкционированной системой, созданной совершенномудрыми героями прошлого. Ли Сы, министр Ши Хуан-ди, и наиболее непримиримые реформаторы при императорском дворе осознавали опасность этой хитрой пропаганды. Пока образование находится в руках врагов режима, а осуществляемое ими обучение основывается на литературе, полностью враждебной новому порядку, силы реакции, хотя и разгромленные на поле боя, по-прежнему имеют опасное оружие для нападок на новую империю. Сы решил, что реформы должны пойти дальше. Недостаточно уничтожить феодализм. Необходимо выкорчевать даже память о прошлом, отменить саму историю и заставить врагов государства замолчать.
Предлог для такого шага был предоставлен самими консерваторами, подавшими еще одну безрезультатную петицию, ратующую за восстановление системы уделов под управлением циньских наследных принцев. Тогда Ли Сы выдвинул свой печально известный план сожжения книг, чем заслужил вечную ненависть последующих поколений ученых. Он сказал:
"Пять императоров не подражали друг другу, три династии [Ся, Шан и Чжоу] не копировали предшественников. У каждого была своя форма правления. Это не значит, что они противились методам предтеч, но что времена изменились. Ваше величество является первым, завершившим великое дело. Он достиг славы, которая будет жить на протяжении десятка тысяч поколений. Это то, чего не могут понять узколобые ученые. К тому же то, о чем говорил Шуньюй , касается трех династий. Почему мы должны брать их за образец? Раньше князья постоянно воевали. Они ценили странствующих ученых и искали их совета. Ныне империя успокоена. Законы и приказы исходят от одной власти. Простой народ занят ремеслом и сельским хозяйством, высшие чины изучают закон и методы управления. Несмотря на это, знатные ученые (цзюнь-цзы) не ведут себя по-новому, но изучают прошлое для того, чтобы обесславить настоящее. Они сеют сомнения и беспокойство среди народа. Я, канцлер Ли Сы, подданный Вашего величества, не скрывая, что заслуживаю смерти, предлагаю: "В прошлом Земли Поднебесной были в беспокойстве и разделены. Никто не мог объединить их. Поэтому одновременно правили князья. В своих рассуждениях ученые говорят о прошлом, чтобы принизить настоящее. Они используют лживые примеры, чтобы посеять беспорядки в нынешнем положении вещей, они провозглашают превосходство идей, изученных ими, чтобы хулить то, что установило Ваше величество. Сейчас, когда Император владеет всей Поднебесной и установил единство, они почитают прошлое и устраивают тайные беседы. Эти люди, сопротивляющиеся новым законам и указам, как только услышали о новом эдикте, тут же стали обсуждать его в соответствии со своими учениями. При дворе они скрывают свою ненависть, но повсюду обсуждают эти дела и побуждают простой народ верить в клевету. Таково положение вещей. Пока мы не предпримем действий, авторитет государя будет унижен, а группы недовольных будут все сильнее. Необходимо предотвратить это. Ваш подданный предлагает сжечь все истории [государств], за исключением циньской. Кроме тех, кто обладает званием "ученого великих знаний", все люди в империи, обладающие экземплярами "Шу цзина", "Ши цзина" и сочинениями "ста школ", должны сдать эти книги в управы, где они будут преданы огню. Тот, кто осмелится обсуждать и комментировать "Шу цзин" и "Ши цзин", будет предан смерти, а его тело - выставлено на площади. Те, кто проповедует древние учреждения и принижает существующий порядок, будут истреблены вместе с членами их семей. Чиновники, смотрящие сквозь пальцы на нарушения этого закона, будут считаться совершившими преступление. Тридцать дней спустя после издания указа те, кто не сжег свои книги, будут заклеймены и отправлены на строительство Великой стены. Книги, которые будут разрешены, - только те, которые касаются медицины, гадания, сельского хозяйства и лесоводства. Те же, которые хотят изучать закон и управление, должны взять в учителя государственных чиновников"".
Этот указ, предложенный Ли Сы, был "утвержден". Такова была причина знаменитого сожжения книг, той катастрофы, что оставила невосполнимые пробелы в истории Древнего Китая и почти уничтожила философские сочинения "ста школ". Героическое мужество ученых, игнорировавших приказ, позволило сохранить основной костяк древней литературы. Прежде всего уничтожения избежали книги конфуцианской школы, и сам по себе этот факт свидетельствует, что они имели наибольшее число последователей. На некоторое время древняя литература исчезла полностью. Многое было сожжено, остальное спрятано в стенах и захоронениях и зачастую забыто в суматохе последующих лет. Указ осуществлялся при циньской династии со всей жестокостью, и не менее 460 ученых было предано смерти за укрывание книг. Цель Ли Сы была достигнута. Сожжение книг и запрещение всех древних учений и историй подорвали силу и влияние "цзюнь-цзы", уже сломленных насильственным переселением и уничтожением царств. Хотя его закон не смог продлить существование Цинь, он выкорчевал саму память о древних институтах. Когда при династии Хань старые книги были собраны и воссозданы из фрагментов и по памяти стариков, они уже перестали отражать наличествующую социально-политическую систему. Спустя менее ста лет даже ученый и историк Сыма Цянь уже не понимал различий между именами знатных кланов и фамилиями семей, на которые они делились. Он постоянно путает обозначающие клан и семью древние слова. Ибо это различие было очень важным только в феодальную эпоху, когда лишь ограниченное число знатных кланов могло играть какую-то роль в политической жизни государств. Аристократия к концу реформ настолько утратила свои привилегии и полномочия, что ученый и консерватор просто не понимал того факта, что древние привилегии основывались на знатном происхождении, а не на образовании.




Источники:

1. Фицджеральд С.П. Китай: краткая история культуры


цинь ши-хуанди

цинь ши-хуанди
Азербайджан
Армения
Афганистан
Бангладеш
Бахрейн
Бруней
Бутан
Вьетнам
Грузия
Израиль
Ирак
Иран
Иордания
Индия
Индонезия
Казахстан
Камбоджа
Катар
Кипр
Китай
Кувейт
Кыргызстан
Лаос
Ливан
Малайзия
Макао
Мальдивы
Монголия
Мьянма
Непал
ОАЭ
Оман
Пакистан
Россия
Саудовская Аравия
Сирия
Сингапур
Северная Корея
Тайвань
Таиланд
Таджикистан
Туркменистан
Турция
Узбекистан
Филиппины
Шри-Ланка
Южная Корея
Япония
цинь ши-хуанди
 
цинь ши-хуанди Rambler's Top100
О проекте |Карта |Карта отелей
(c) Void Limited Co, 2005
www.panasia.ru